Не могу назвать себя рохлей, но подружке почему-то позволила сесть себе на голову.

В тот день Люська снова выста­вила меня перед всеми идиот­кой, поэтому домой я верну­лась в растрепанных чувствах. Сбросив плащ и туфли, влез­ла в растоптанные шлепанцы и поплелась на кухню. Мама стояла у раковины и чи­стила картошку. Услыхав за спиной шаги, обернулась: «Вот так сюрприз! Почему так рано?! Я и ужин еще не приготовила».
— Опять Люська доставала, — хмуро буркнула я. — Потому я и смылась порань­ше. Чтобы не поссориться.
— Ох уж эта Люська! — покачала головой мама. — Как же она, такая неблагодарная, может тебе за добро злом платить?!
— Да какое добро, мам?! Ничего особен­ного я для нее не сделала, — присев за стол, я подперла руками подбородок.
Не скажи, — не согласилась со мной ро­дительница. — Во-первых, ты постоянно помогала ей в школе, потом в институте пять лет за уши тянула. А когда ее с преж­ней работы поперли, к вам в фирму устро­иться помогла. Вводила в курс дела, свое время на нее тратила, а она, бессовестная, после всего этого второй год тебя дуроч­кой выставляет. И как только у нее наглос­ти хватает! Впрочем, ты сама виновата! Сделала из нее маленькое божество, которому все позволено, все прощается. Вот она и крутит тобой все эти годы, как хочет. И при этом еще и высмеивает!
— Но она же так не считает! — в свою оче­редь возразила я. — Ей кажется, что она всего лишь надо мной подшучивает.
— Хороши шутки! — сердито усмехнулась мама. — Лучшую подругу Тыквочкой прозвать! Это же ужас! А за что? У тебя же прекрасная фигура!
— У меня — прекрасная?! Здрасьте!
Не спорь! — оборвала меня мама. — Фи­гура у тебя нашенская. При­ятной полноты. Кстати, сейчас это снова модным становится. А вот Люська твоя белобрысая — что воб­ла сушеная. Ни спереди, ни сзади глянуть не на что! Потому и жени­ха она до сих пор найти не может.
— Да ну тебя! Сейчас женщины свою сво­боду ценят, а потому рано замуж никто не стремится. И потом, лучше уж самой, чем с таким раздолбаем, как мой Игорешка. И за что только я его полюбила?!
— За то и полюбила, — рассмеялась ма­ма. — С другим у тебя от скуки вскоре ста­ло бы зубы ломить. А Игорь — парень на­дежный, хоть слегка шебутной. Из таких хорошие мужья получаются.
Если удается в загс затащить, — сар­кастично заметила я. — А Игорек, как видно, туда не торопится.
— Так возьми и сама намекни ему, — по­жала плечами мама, — мол, все подруж­ки к тридцати годам уже давно свадьбы отыграли и даже мамочками некоторые за­делались, а я до сих пор на бобах сижу. А главное — мол, нет никаких перспектив, что жизнь когда-нибудь изменится.
— Намекни, как же! А если он воспримет эти слова как давление?
— И пусть! Может, в самом деле подсуетит­ся. А то еще пять лет будете, как школь­ники, по киношкам да дискотекам бегать. Потом хватитесь, а жизнь уже наполови­ну прошла, и детей заводить поздно.
— Значит, ты предлагаешь мне взять ини­циативу в свои руки?
— Именно. И запомни: это Игоря ничуть не обидит, если он тебя любит.
— Посмотрим, — вздохнула я. А сама по­думала, что мама, в общем-то, права. За­сиделась я в девках. Пора уже с этим что-то делать. И чем скорее, тем лучше... Спустя два дня я набралась смелости и по­ставила перед Игорем вопрос ребром: или мы женимся, или каждый плывет строго противоположным курсом.
— Конечно женимся! — испугался Игорек.
— Я давно был готов сделать тебе предло­жение, но все как-то подходящего момен­та не удавалось найти.
У меня вырвался нервный смешок: а я, как видишь, нашла! Пикантная си­туация, не правда ли?
— Нормальная ситуация, — пробурчал Игорь. — А теперь предлагаю пойти в кабак и отметить это наше знаменательное событие на полную катушку.
— Поддерживаю, — одобрила я. Оставив машину на стоянке, мы отправи­лись в наше любимое кафе возле речного вокзала. Еще не успели расположиться за столиком, какв зале появи­лась Люська. Покрутив го­ловой и увидев нас, подруга радостно всплеснула руками:
— Вау! Какие люди в Голливуде! «Явилась — не запылилась!» — сердито подумала я, однако за столик подругу всетаки пригласила. И причину празднова­ния скрывать не стала, похваставшись, что у нас что-то вроде помолвки.
— Вы женитесь?! — округлила глаза подру­га. — Фу, как скучно! Распишетесь — и пойдет жизнь по накатанной дорожке. Ра­бота — дом, дом — работа. Зарплату — в общий котел. Траты — строго на хозяйст­венные нужды. По выходным — обязатель­ная генеральная уборка и заготовка про­дуктов... Разве не тоска?!
— Можно подумать, что ты замуж не хо­чешь! — неожиданно вспылила я. — Просто не берет никто, вот та оправдание для себя и ищешь.
— Ищу оправдание?! — возмущенно пе­респросила у меня Люська. — Ну, сказа­нула, подруга! Да если хочешь знать, мне уже раз десять предлагали выйти замуж.
— Рассказывай! — насмеш­ливо прищурилась я. — Что-то я такого не помню.
— И что с того?! — передер­нула плечами подруга. — Просто я не афишировала. А предложения мне действительно дела­ли. И не абы кто, а крутые мужики. Один даже из графского рода! Только я не дура, чтобы так рано голову в ярмо совать. Я ведь не какая-нибудь там тупоголовая бегемотиха, мне бояться нечего.
— А мне, стало быть, есть чего? — задох­нулась я от гнева.
— Стопудово, — утверждающе кивнула головой Люська.
— Это почему же?! — оскорбился за меня молчавший до сих пор Игорек. Глотнув шампанского, Люська невозмути­мо пожала плечами: «Да потому что она ду­рында! Только делает вид, что у нее все в шоколаде. А на деле это совершенно не так. Она — женщина из прошлого. Скажут та­щить воз — будет тащить. Прикажут с мос­та прыгнуть — сиганет. Не раздумывая. Лишь бы никого не обидеть».
— Глупости! — возмущенно фыркнула я.
— Ничегошеньки подобного!
— Со мной-то хоть не спорь! — отмахну­лась подруга. — Уж кто-кто, а я тебя знаю как облупленную. Хочешь знать, как те­бя на работе за спиной называют?
— Ну, и как?
— Золотой рыбкой, вот как! Мол, чего у нее ни попросишь — все выполнит!
От таких «комплиментов» у меня внутри все аж всколыхнулось. Ну Люська, ну за­раза! А еще подруга детства называется! Сидит и рассказывает Игорю, какой жал­кий объект он выбрал себе в жены. Гля­жу — совсем парня обломала. Нет, надо срочно что-то делать! Протянув руку, я тронула жениха за рукав:
— Милый, ты не мог бы принести мне из бара коктейль. Тот, что я всегда здесь за­казываю. Ну, ты знаешь. — Дождавшись, когда Игорь отойдет, сердито уставилась на ехидно улыбающуюся подругу: — Ты что, хочешь испортить мне вечер? Или ре­шила меня с Игорем рассорить?
— Угадала, — хихикнула она. — Не пара он тебе. Ни должности, ни внешности. Не спешила бы ты — вдруг завтра на горизон­те появится кто получше.
— А ты по себе не суди! — злобно проши­пела я. — А что касается Игоря, так он, мо­жет, и не эталон красоты, зато на настоя­щую родственную душу тянет. А это доро­гого стоит! Впрочем, тебе это тоже понят­но, и отвадить его пытаешься не потому, что он меня не достоин, а из зависти.
— Ну ты даешь, Надежда!
— Она саркастично рассме­ялась. — Да с какой стати мне тебе завидовать?
— С такой, — злорадно ус­мехнулась я. — Вот ты ме­ня Тыквочкой прозвала, а сама?! Ни ро­жи, ни кожи: чахленькая, бледная. И умом не блещешь. Всего три извилины в мозгу — и те плохо функционируют. Увидев, как окаменело лицо подруги, смягчилась: — Шучу. Также, как любишь это делать ты. Так что извиняй.
— Пойду я... — через силу выдавила из се­бя Люська. — Голова что-то разболелась. И вообще, настроение плохое.
— Иди, — не стала возражать я. Дождав­шись возвращения Игоря, радостно под­нялась навстречу: — Знаешь, любимый, мне кажется, вечер все-таки удался!