До того как мы с Ирой поженились, я не мог найти в ней ни одного изъяна, но потом...

День выдался нервный и суматошный, поэтому домой я приплелся полуживой. Войдя в квартиру, почувствовал под ногами хруст. Зажег свет. Так и есть — снова по ковролину попкорн рассыпан. И машинка Никиты посреди комнаты валяется. А еще пахнет чем-то горелым.
Не успел сделать пары шагов, как в прихожую с воплем выскочил сын:
— Папа! Папа плисол!
— Осторожно!.. — испуганно начал я. Поздно: Никита уже споткнулся о свой игрушечный транспорт и кубарем перекатился мне под ноги. Схватившись за ушибленный лоб, истошно заревел. Наклонившись, я поднял его на руки. Никита мгновенно затих, потом протянул ко лбу пухлую ручонку:
— У меня бо-бо! Подуй! Я с готовностью подул, потом еще и поцеловал, после чего по¬интересовался у него, где мама.
— Она там, — всхлипнув, сынишка махнул рукой в сторону комнаты.
Осторожно переступив через препятствие, я заглянул в комнату. Ирина болтала по телефону и, увидев меня, ничуть не смутилась. Только рукой махнула: мол, не мешай!
Пожав плечами, я опустил сына на пол и, еще раз взглянув на жену, отправился в спальню переодеваться. Вышел через десять минут. Ирина по-прежнему общалась с телефонной трубкой.
— Меня кормить в этом доме сегодня собираются? — подойдя ближе, недовольно окликнул я ее.
Прервавшись на полуслове, жена повернула ко мне рассерженное лицо:
— Пицца сгорела, поэтому свари себе пельмени. Кастрюля в шкафчике возле плиты. Белая такая...
— Да не буду я есть пельмени! — хмуро возразил я.
— Третий день подряд!
— Не капризничай! — надула губки Ирина. — И потом, вчера были не пельмени, а варе¬ники.
— Весьма паршивые, между прочим, — счел нужным заметить я. — И вообще, если я дальше буду питаться полуфабрикатами, то быстро наживу кучу всяких болезней.
— Глупости! — досадливо махнула рукой Ирка. — Люди сплошь и рядом питаются полуфабрикатами, и никто еще от этого не умирал!
— Но и счастливчиком себя при этом вряд ли ощущал, — продолжал ворчать я.
— Не знаю, как чувствуешь себя ты, а меня стала часто мучить изжога. А это первый признак язвы желудка.
— Не мели ерунду! — Бросив на меня красноречивый взгляд, жена прижала к уху телефонную трубку. — Лидусик, я тебе попозже перезвоню, ладно? Ничего страшного, просто Андрюха пришел голодный и, как обычно, качает права. Ага... Спрашиваешь! Сама знаешь, в чем наша сила. Ну все, чао!
Томно вздохнув, Ирина неохотно положила трубку Потом вопросительно посмотрела на меня:
— Ну, и что ты хочешь на ужин?
— То, что не займет много времени, — пробурчал я. — Но только не пельмени и не вареники. Видеть их больше не могу, а уж тем более есть!
— Тогда можно разогреть лазанью.
— Эту гадость из слипшейся лапши?! Ни за что на свете!
— Тогда давай пожарим картошки, — насупив идеально подведенные бровки, предложила жена. — В общем, начинай ее чистить, а я пока достану сковородку и масло.
— Ну знаешь! По-твоему, это справедливое распределение труда?
— Здрасьте! А почему нет?
— Потому что я с работы пришел. Понимаешь, с ра-бо-ты! А ты целый день была дома. И, как вижу, не напрягалась. Ирка изумленно открыла рот. Прежде мы редко ссорились, поэтому мое категоричное заявление вызвало столь неадекватную реакцию.
— Ты что, меня упрекаешь?
— А что мне остается делать? — передернул плечами я. — Ты же совершенно перестала обо мне заботиться. Ужины из супермаркета, белье — из прачечной. Уборка — и та уже только на мне. По-твоему, это нормально?
— Но я же весь день сижу с ребенком!
— Именно сидишь! А за ребенком нужно следить. Понимаешь, о чем я?
— А я что, не слежу?
Нет. Вот посмотри, как он одет. Шорты наизнанку, из тапка торчит палец, на рубашке пуговиц не хватает! Кошмар!
Но я же не виновата, что на нем буквально все горит! — обиженно всплеснула руками Ирина.
— Ты всегда найдешь для себя оправда¬не! — рубанул я рукой воздух.
— Не ори! На нас сын смотрит!
— Хорошо, не буду. Но учти: больше я так жить не намерен.
— И что ты сделаешь? — язвительно поинтересовалась жена. — Разведешься?
— Зачем? — пренебрежительно хмыкнул я. — У меня есть вариант получше.
— Получше? Ты это о чем?
— Не о чем, а о ком. Я давно хотел, чтобы мама к нам жить переехала, а теперь понял, что нам без ее помощи просто не обойтись. По крайней мере, готовить она точно будет. И за Никитой присмотрит как надо. Ты-то не успеваешь.
— Только не это! — в ужасе закатила глаза Ирина. — Умоляю!
— Интересно, почему?
— Потому что она станет везде совать нос и говорить со мной тоном училки-пенсионерки.
Переживешь, — усмехнулся я. И отправился чистить картошку. После ужина позвонил мамуле и для начала пригласил ее у нас погостить.
— С удовольствием! — обрадованно закричала она. — Когда мне приехать?
— Когда хочешь, — пожал плечами я. — Хоть завтра.
— Лучше послезавтра. А то я не успею как следует собрать свои вещи.
— Дело твое, — весело закончил я и, довольный собой, положил трубку. Ее тут же подхватила жена. Всхлипывая, набрала номер сестры:
— Анжел, я просто не знаю, что делать! Нет, Никита здесь ни при чем! На этот раз Андрей отличился. Не угадала. Заявил, что хочет, чтобы с нами жила его мама! Представляешь? Дальше пошел подробный пересказ нашего разговора. Бесконечные «он сказал», «я сказала». Понимая, что мне этого лучше не слушать, я отправился укладывать Никиту спать. Ополоснул сына под душем, переодел в пижамку и на руках отнес в кровать. Подоткнув одеяло, чмокнул пахнущую мылом щечку:
— Сладких снов. Спи спокойно.
— Хочу сказку, — надув губки, капризно заканючил сын.
— В другой раз! — попытался отмазаться я. — Договорились?
— Хочу сегодня! — захныкал Никита. — Про Бабу Ягу и Иванушку.
— Про Бабу Ягу пусть мама рассказывает. Я знаю только про Аладдина.
— Давай про Аладдина, — радостно согласился сын. Положив под щечку ладошку, приготовился слушать. «Пропал вечер! — тоскливо подумал я. — А ведь хотел финальный матч по телику посмотреть. О-хо-хо...»
Утром жена отказалась готовить мне завтрак. И вообще поглядывала на меня, как на врага народа.
— Объявляется война «бяки» с «букой»?
— весело поинтересовался я.
— Да мне вообще хочется тебя придушить! — честно призналась Ирка. Мне с трудом удалось не выказать злорадства:

— Интересно, за что?! Я всего лишь решил разгрузить тебя от домашних забот. Ведь сама ты не управляешься, а домработницу нанять нам пока не по карману. А мама... Мама у меня шустрик. Она и порядок в квартире наведет, и тебя кулинарным премудростям подучит.
— Заткнись! — сердито прошипела Ирка. И лицо у нее стало точь-в-точь как у хорька из сынишкиной книжки.
— А вот это грубо, — обиделся я. Поставив чашку с недопитым кофе, пошел переодеваться. Ссориться не хотелось. Предстоял новый трудовой день...
На следующее утро приехала мама. Когда я вернулся с работы, квартиру было просто не узнать. На мебели ни следа пыли, ковры пропылесошены, полы блестят, а на кухне никакой грязной посуды. Зато так вкусно пахло, что у меня сразу слюнки потекли. Открыв ближайшую кастрюлю, я одобри¬тельно зачмокал губами: «М-м-м...»
— Голодный? — ласково улыбнулась мама.
— Как зверь! — радостно возвестил я. — А еще сто
лет домашнего борща не ел! — Сказал — и тут же наткнулся на сердитый взгляд любимой женушки. «Не нравится!» — мысленно усмехнулся я. Но ябедничать дальше не стал. В конце концов, у меня ведь тоже есть свои недостатки... Через три недели после маминого приезда Ирина стала поговаривать о том, что неплохо хотя бы денек провести на необитаемом острове. Я лишь снисходительно усмехался... И вот как-то за ужином мама заявила:
— Все, дети! Пожалуй, пора и честь знать! Погостила, отвела душу с внуком, теперь можно и домой.
— А может, еще недельку побудешь? — нарочно стал уговаривать ее я. Ирина даже позеленела от злости. Слава богу, мама этого не заметила. Поэтому мирно улыбнулась:
— Поеду, сынок. Нехорошо так долго вас стеснять. И потом, я ведь недалеко. Соскучитесь — еще позовете, верно?
— Верно, — кивнул я, выразительно посмотрев при этом на супругу. А Ирина глазки потупила, мол, ничего не вижу, ничего не слышу. Ну актриса!
В общем, не стал я дальше мать отговаривать и утречком отвез ее на вокзал. Домой вернулся только к вечеру, уже после работы, и был крайне удивлен тому, как меня встретили. Прямо у входа, как какого-то важного гостя. На вопрос, что будет сегодня на ужин, Иришка с гордостью ответила, что приготовила настоящий узбекский плов! Не успел я выразить восхищение по этому поводу, как в комнате призывно зазвонил телефон.
— Наверное, тебя, — невольно мрачнея, пробурчал я.
— Перебьются! — пренебрежительно отмахнулась жена, потом обняла меня за шею. — Мне мужа кормить нужно!